Истории Stembridge School
Эта страница — наш живой дневник. Здесь мы собираем истории учителей Stembridge School: о школе и о жизни, о трудностях и радостях, о том, что вдохновляет нас и чему мы учимся у детей. Мы верим, что эти тексты помогут вам почувствовать нашу школу ближе.
Маргарита Подхалюзина
Директорка Stembridge School
"Школа – это про веру".
Как директорка Stembridge School ушла из юриспруденции в образование (и не жалеет о своем решении!)
Как директорка Stembridge School ушла из юриспруденции в образование (и не жалеет о своем решении!)
Из юриста в тьюторы
– Когда еще будучи школьницей я выбирала профессию, ключевым для меня было желание помогать людям. И тогда казалось, что юрист – это как раз про защиту, справедливость... На практике оказалось иначе.
Я закончила юрфак, и работала в организации в Санкт-Петербурге, которая занималась социальным жильем – казалось бы, благородная миссия. Но моя работа там была связана не столько с помощью, а, например, со взысканиями долгов с тех, кто не мог платить.
Я доросла до начальника отдела и в какой-то момент сказала себе: “Нет, здесь я не приношу ту пользу, ради которой пришла в профессию”. И уволилась.
Примерно год я не работала и размышляла, куда же пойти. Из всех социальных сфер, где можно быть полезной “здесь и сейчас”, ближе всего по духу казалась школа. Я откликнулась на вакансию помощника для ребенка в частной школе и… меня взяли.
– Когда еще будучи школьницей я выбирала профессию, ключевым для меня было желание помогать людям. И тогда казалось, что юрист – это как раз про защиту, справедливость... На практике оказалось иначе.
Я закончила юрфак, и работала в организации в Санкт-Петербурге, которая занималась социальным жильем – казалось бы, благородная миссия. Но моя работа там была связана не столько с помощью, а, например, со взысканиями долгов с тех, кто не мог платить.
Я доросла до начальника отдела и в какой-то момент сказала себе: “Нет, здесь я не приношу ту пользу, ради которой пришла в профессию”. И уволилась.
Примерно год я не работала и размышляла, куда же пойти. Из всех социальных сфер, где можно быть полезной “здесь и сейчас”, ближе всего по духу казалась школа. Я откликнулась на вакансию помощника для ребенка в частной школе и… меня взяли.
Новый опыт
Вначале я работала как тьютор для ученика с аутистическим спектром. Информации, как помогать таким детям, у меня на тот момент было немного, и я параллельно пошла учиться в спецсад, где работали с разными детьми с особенностями развития.
Я многому там научилась, что пригодилось мне в целом в моей школьной работе. Например, правильному наблюдению: в моменте мы не делаем никаких выводов, а только фиксируем факты – что произошло, когда, что было до этого. И когда собираешь большой объем таких данных, то более качественно принимаешь решения, как помочь ребенку.
Спустя некоторое время мне предложили вести уже математику в 5 и 6 классах. Как сейчас помню, в пятом было четверо мальчишек-ураганов, а в шестом, наоборот, двое детей, но которых невероятно сложно мотивировать, вызвать интерес. Для меня это был сложный и одновременно важный опыт. Тогда мои критерии успеха были простыми мы – выжили, урок состоялся.
Вначале я работала как тьютор для ученика с аутистическим спектром. Информации, как помогать таким детям, у меня на тот момент было немного, и я параллельно пошла учиться в спецсад, где работали с разными детьми с особенностями развития.
Я многому там научилась, что пригодилось мне в целом в моей школьной работе. Например, правильному наблюдению: в моменте мы не делаем никаких выводов, а только фиксируем факты – что произошло, когда, что было до этого. И когда собираешь большой объем таких данных, то более качественно принимаешь решения, как помочь ребенку.
Спустя некоторое время мне предложили вести уже математику в 5 и 6 классах. Как сейчас помню, в пятом было четверо мальчишек-ураганов, а в шестом, наоборот, двое детей, но которых невероятно сложно мотивировать, вызвать интерес. Для меня это был сложный и одновременно важный опыт. Тогда мои критерии успеха были простыми мы – выжили, урок состоялся.
Но дети росли, постепенно менялись. У них появилась траектория: подключились родители, психолог выстроил стратегию, мы аккуратно, методично шли вперед. Сегодня один из тех ребят – учится в университете, приходит к учителям на практику, помогает. В пятом это казалось невозможным. Сейчас я часто вспоминаю этих ребят, когда сталкиваюсь со сложными ситуациями в работе.
Эти воспоминания всегда возвращают мне веру в детей.
Из той школы я вынесла также и формат погружений – когда учебный год делится на тематические модули с пиковой событийностью. Это не “праздник ради праздника”, а структура, в которой класс входит в тему, проживает ее, достигает пика и мягко выходит. Мы сделали целый курс по математике на погружениях и перенесли этот принцип на ступень 5-6 классов.
Важно понимать, что такая событийность – не просто развлечение, а способ учить так, чтобы ребенок чувствовал смысл происходящего каждый день, а не только в конце четверти.
Эти воспоминания всегда возвращают мне веру в детей.
Из той школы я вынесла также и формат погружений – когда учебный год делится на тематические модули с пиковой событийностью. Это не “праздник ради праздника”, а структура, в которой класс входит в тему, проживает ее, достигает пика и мягко выходит. Мы сделали целый курс по математике на погружениях и перенесли этот принцип на ступень 5-6 классов.
Важно понимать, что такая событийность – не просто развлечение, а способ учить так, чтобы ребенок чувствовал смысл происходящего каждый день, а не только в конце четверти.
Переезд и новый контекст
В Литву я переехала не сразу. После начала войны мне казалось, что нельзя бросить детей. Потом поняла: рядом с ними остаются другие адекватные взрослые. А у меня в Литве все родственники (моя мама родом из Литвы, с детства со мной говорили на литовском), и уже есть новая школа и задачи, которые требуют моих сил.
В Stembridge я как раз начала вводить формат погружения, усиливать межпредметную интеграцию. Плюс переезд сделал важной еще одну тему – мультикультурность и мультиязычие, видеть в различиях ресурс, а не угрозу.
Три вектора развития, на которые я в школе делаю упор, это:
В Литву я переехала не сразу. После начала войны мне казалось, что нельзя бросить детей. Потом поняла: рядом с ними остаются другие адекватные взрослые. А у меня в Литве все родственники (моя мама родом из Литвы, с детства со мной говорили на литовском), и уже есть новая школа и задачи, которые требуют моих сил.
В Stembridge я как раз начала вводить формат погружения, усиливать межпредметную интеграцию. Плюс переезд сделал важной еще одну тему – мультикультурность и мультиязычие, видеть в различиях ресурс, а не угрозу.
Три вектора развития, на которые я в школе делаю упор, это:
- Субъектность ученика. Дети – авторы своей жизни, значит нужно поддерживая их, организовывать возможность выбирать уровень обучения, темп, формат.
- Мультикультурность и мультиязычие. Уважать другое, проживать язык как инструмент, а не как барьер.
- Интеграция. Не только про общество и культуру, но и про интеграцию одних предметов с другими. Чтобы математика или язык не была “вещью в себе”.
Про школу, образование, детей
Я часто говорю: школа держится на вере. Мы не можем поставить одного и того же ребенка в идеальные стерильные условия и доказать, что метод обучения А лучше метода обучения Б. Поэтому выбирая школу для ребенка, мы по сути просто верим, что этот выбор действительно лучший. И в самой школе мы, учителя, принимаем набор аксиом – как в математике – и дальше строим систему, в эффективность которой мы верим. Да, мы сомневаемся, проверяем последствия, меняем решения. Но в основе – вера в человека и в образование как способ расширять его мир.
С детьми я за человеческое равенство. Ребенок для меня такая же личность, как и взрослый, у него есть свои границы, и наша задача – помогать их выстраивать. Иерархия нужна – взрослая ответственность не делегируется. Но язык общения должен быть уважительным.
Я часто говорю: школа держится на вере. Мы не можем поставить одного и того же ребенка в идеальные стерильные условия и доказать, что метод обучения А лучше метода обучения Б. Поэтому выбирая школу для ребенка, мы по сути просто верим, что этот выбор действительно лучший. И в самой школе мы, учителя, принимаем набор аксиом – как в математике – и дальше строим систему, в эффективность которой мы верим. Да, мы сомневаемся, проверяем последствия, меняем решения. Но в основе – вера в человека и в образование как способ расширять его мир.
С детьми я за человеческое равенство. Ребенок для меня такая же личность, как и взрослый, у него есть свои границы, и наша задача – помогать их выстраивать. Иерархия нужна – взрослая ответственность не делегируется. Но язык общения должен быть уважительным.
Меня спрашивают, почему у меня нет своего “директорского” кабинета. У нас не так много помещений, и пусть лучше этот кабинет будет отдан под занятия учеников. Но в целом мне комфортнее, когда мой рабочий стол – там, где дети. На мой взгляд, быть в этом плане на уровне детей, быть постоянно рядом с ними, а не где-то за дверью кабинета, помогает укреплять связь, формировать доверие.
Что дальше?..
Пожалела ли я о том, что пришла в школу? Нет. Но я не драматизирую свою работу: бумажной рутины много, выгорание – реальный риск. Но для меня идти к детям каждое утро, быть с ними вместе двигаться вперед – это отдушина.
Что будет дальше? Школе нужно вырасти – “физически”, до 12 классов. А еще я верю, что мы будем и дальше двигаться в сторону свободы выбора обучения. Когда учителя учат, а ученики учатся не потому, что так кому-то надо, что есть какая-то программа, а потому что есть желание учить и учиться именно так.
Какими я вижу наших выпускников? В первую очередь, я бы хотела, чтобы они были ответственными. Чтобы они понимали, что любое действия (и бездействие) имеют влияние на их жизни. Да, обстоятельства могут быть разными, но за то, как действовать в каждой ситуации, – отвечают только они сами.
Пожалела ли я о том, что пришла в школу? Нет. Но я не драматизирую свою работу: бумажной рутины много, выгорание – реальный риск. Но для меня идти к детям каждое утро, быть с ними вместе двигаться вперед – это отдушина.
Что будет дальше? Школе нужно вырасти – “физически”, до 12 классов. А еще я верю, что мы будем и дальше двигаться в сторону свободы выбора обучения. Когда учителя учат, а ученики учатся не потому, что так кому-то надо, что есть какая-то программа, а потому что есть желание учить и учиться именно так.
Какими я вижу наших выпускников? В первую очередь, я бы хотела, чтобы они были ответственными. Чтобы они понимали, что любое действия (и бездействие) имеют влияние на их жизни. Да, обстоятельства могут быть разными, но за то, как действовать в каждой ситуации, – отвечают только они сами.
Миссия школы
Мы каждый день создаем школу, в которой дети хотят и
учатся учиться, конструктивно мыслить, экологично и
ответственно взаимодействовать с миром вокруг, знать себя и быть счастливым!
учатся учиться, конструктивно мыслить, экологично и
ответственно взаимодействовать с миром вокруг, знать себя и быть счастливым!
STEMBRIDGE начало
Открытие школы Стембридж в Минске (2018 г.)
История школы
Группа энтузиастов собралась весной 2018 года и решила: школа, в которой дети и взрослые каждый день говорят: «Хочу в школу!», - реальна. Потому что она – о человеке и для человека. Она в моменте творит будущее. 20 июня 2018 года Минским горисполкомом было зарегистрировано Частное учреждение образования «Средняя школа Стембридж». В сентябре 2018 года школа открыла свои двери для первых 50 учеников и учениц. Спустя 3 года нас уже более 300 стембриджеров, учащихся в форматах очной школы, индивидуального плана и в онлайн-школе Фиджитал.
В 2022 году Стембридж, первым среди беларусских школ, получил аккредитацию IB-школы (International Bacalaureate – Международный Бакалавриат – международный стандарт школьного образования).
В сентябре 2021 г школа “Stembridge LT” зарегистрирована в качестве юридического лица в Вильнюсе и открыла двери для своих первых учеников и учениц. С января 2022 школа “Stembridge LT” зарегистрирована как общеобразовательная школа Литовской Республики.